Газета выходит с октября 1917 года Monday 28 сентября 2020

Владимир Петровичев: В самые трудные времена я выживал на волне любви к своему делу

Корреспонденты «ВП» побывали в мастерской автора Кошки Василисы и Зайчика у Петропавловки

Кошка Василиса на Маловой Садовой, зайчик у Петропавловской крепости, улитка и бегемот во дворе филологического факультета Университета — все эти маленькие памятники прижились в Петербурге, стали его своеобразными символами. Их все знают, но, как это часто бывает, не каждый назовет имя автора.

А их создал замечательный петербургский скульптор-анималист Владимир Петровичев.

Корреспонденты «ВП» побывали в мастерской у Владимира Алексеевича, чтобы поговорить о его кошках, лягушках, тиграх и о том, легко ли жить скульптору в эпоху экономического кризиса.

Созданные знаменитым петербургским скульптором-анималистом памятники прижились в Петербурге

Башмак, изношенный до дыр, как символ пройденных дорог

Мастерская Владимира Петровичева находится в знаменитом Доме художника на Песочной набережной. Небольшая комната с огромным окном, за которым простирается Нева, а на другом берегу виден заснеженный Каменный остров. Вдоль стен — стеллажи, уставленные его скульптурами. Преимущественно это животные.

Но первым делом мы обратили внимание не на них, а на башмак! На улице — лед и грязь, поэтому мы с фотокором Чайкой попросили у хозяина мастерской тапочки. Сбросили свои сапоги и тут заметили бронзовый башмак-скульптуру. Это — подготовительный эскиз к памятнику «Старый башмак», который в сентябре 2012 года установили в Сосновом Бору Ленинградской области на территории клуба «Ювента».

Потрепанный башмак на гранитном валуне был задуман скульптором как символ туризма. Но не того туризма, который популярен сегодня, когда люди садятся в самолет и летят в Европу или на экзотические курорты. А того, что был распространен в советское время, — пути-дороги, пройденные пешком, ночевки в палатках, катание на байдарках.

— Владимир Алексеевич, расскажите, пожалуйста, о работе над башмаком.
— Прежде чем делать памятник, я попросил, чтобы мне принесли натуру. Потому что вот у вас башмаки, у меня — но это все не то, из них образ не получится. И пару ботинок мне принесли, я посмотрел на них и обомлел! Их многие знают. Модель еще в 60-е годы разработали советские КБ. Сколько люди в них дорог прошли! Я прямо с наслаждением их лепил, с натуры. Единственное — шнурки вставил по-другому, где-то завязал, чтобы композиция сложилась красивая. До сих пор стоит мой башмак на камне возле «Ювенты». Барды даже написали о нем стихи: «Тебе дано увидеть мир, каким его придумал Бог. Башмак, изношенный до дыр, как символ пройденных дорог».

Лягушка Кика

На стене в мастерской, напротив окна, висит зеркало в необычной раме, декорированной лягушками. На столе, где дымился в чашках кофе, предложенный нам гостеприимным хозяином, — большая ваза зеленого стекла, на которую надет бронзовый наряд с ажурным узором из лягушек. Есть и «лягушачьи» солонка, подсвечники, блюда.

Лягушки, оказывается, удивительно красивы

— Владимир Алексеевич, вас большинство петербуржцев знает как создателя кошек. А в мастерской так много лягушек!
— Я все это люблю. Но предложи мне кто сейчас лягушачий сервиз делать — откажусь! А вот раньше был момент, когда мне очень важно было попытаться сочетать бронзу со стеклом. С этой вот вазой вышла почти детективная история.

— Расскажите, интересно...
— Она сделана в технике свободного дутья. И я под нее стал делать бронзовую «одежду», как подстаканник, внахлест. Надо было точно по ее размерам сделать, ошибиться было нельзя, даже на миллиметр. У меня тогда уже был большой опыт литья. Я все продумал, отформовал и отлил. Потом все внутри отполировал, убрал малейшие шероховатости. Наконец стал надевать этот чехол, а он не лезет. Потому что бронза дала усадку миллиметра три, но этого хватило. Несколько раз переделывал, прежде чем все получилось, село идеально.

Чтобы сделать бронзовое «платье» для вазы зеленого стекла, скульптор потратил несколько месяцев

— У вас же есть памятник лягушке?
— Лягушка Кика стоит в Георгиевском зале Чесменского дворца, где сейчас находится один из корпусов Государственного университета аэрокосмического приборо­строения. Дворец был построен при Екатерине Второй — на том месте, где императрица получила известие о победе русских войск в Чесменской битве. К 1777 году дворец был построен на месте прежней деревянной дачи Кикерико. Местность была болотистая, лягушки вокруг квакали. Она выходила на балкон и слушала эти концерты. Лягушки были в чести. У Екатерины даже туфли были с застежками в виде лягушек. А моя лягушка Кика, стоящая во дворце, — напоминание о прошлом.

— А вы как увлеклись лягушками?
— Однажды, собирая грибы, заметил на листочке маленькую лягушку. Она не прыгала, а замерла, словно позировала. Я залюбовался ее кожей — такая изысканная гамма, фактура. Все эти модные гуччи-шмуччи отдыхают. Это красота, созданная природой, нерукотворная. После этой встречи я и занялся лягушачьей темой. Позвонил в деканат Университета аэрокосмического приборостроения и предложил свою идею — сделать лягушку Кику. Меня вежливо выслушали, отнеслись к моему предложению благосклонно. Вот так она и появилась.

Трогательный заяц стал одной из достопримечательностей Петропавловской крепости.

Я стараюсь ни к зверю, ни к человеку со своей любовью не лезть

— Про лягушек вы все рассказали, а теперь хотелось бы узнать про кошек, благодаря которым вы прославились. Вы любите кошек?
— Знаете, я стараюсь ни к зверю, ни к человеку со своей любовью не лезть. У каждого есть своя заповедная зона. И чем меньше мы со своей любовью лезем друг к другу, тем лучше. Уважать надо. Это даже труднее, чем любить.

— Дома у вас кошек нет?
— Был у меня кот Мирон, умирал он тяжело. Потом с улицы подобрал кота Чижика. И все, больше я не хочу никого брать.

—Понимаю. Животные живут мало, к ним привязываешься, терять их тяжело. Может быть, кошки привлекают вас как скульптора своим совершенством, грацией?
— Да я никогда их не лепил, они меня не интересовали. Но однажды мне позвонил историк Сергей Лебедев и задал вопрос, могу ли я слепить кошку — в пару к коту Елисею, который сидел у окна Елисеевского магазина на Малой Садовой. Меня сначала эта идея не очень вдохновила. К тому же я болел. А потом встретился с Сергеем Борисовичем, он меня убедил. Поначалу идея была такая: кошка крадется к Елисею, который сидит на карнизе у окна. А окно выходит в администрацию Елисеевского магазина. Пушка в Петропавловке бахает, окно открывается, оттуда высовывается заботливая рука, выставляет блюдечко с молоком или миску с сосисками. А внизу, под парочкой котов, гуляют влюбленные.

Но все получилось по-другому. В то время Елисеевский стоял в строительных лесах. И кошку решили не ставить рядом с Елисеем, а временно разместить на противоположной стороне. Поставили ее в уголочек. Но, как говорят, нет ничего более постоянного, чем временное. И моя Василиса как-то прижилась там, где стоит сейчас.

Многие горожане переживали, когда кошку Василису украли. И радовались, когда ее нашли и вернули на Малую Садовую

— Переживали, когда Василису украли?
— Я это известие получил во Владивостоке, куда ездил на открытие скульптуры амурского тигра, которую сделал. Мне как раз Сергей Лебедев позвонил, но я его звонок сбросил — дорого же звонить из Петербурга во Владивосток! Но потом информация о том, что свистнули кошку, просочилась. Я как-то устал уже от всяких переживаний. И что я мог сделать? По подвалам бегать — искать ее? Мог, конечно, отлить новую, но для этого нужно было еще средства изыскать. Мой Заяц в Петропавлов­ской крепости тоже немало пережил на своем веку: менял место жительства, дислокацию, несколько раз тонул, был без уха.

Амурский тигр — это вам не милая кошечка

— Читала, что вашего тигра во Владивостоке не очень хорошо приняли. Писали, что он больше похож на медведя…
— Есть такое, я тоже читал эти отзывы. Такие, что прямо ложись и помирай. Еще фотографии такие многие сделали — неудачные. Снимают против света, когда плоскости начинают по-другому работать. Надо нормально снимать. Он в профиль очень хорош. Когда я лепил в глине, у меня вообще никаких сомнений не было. Такой получился светлый, мягкий. И в то же время была его мощь передана, уверенность в себе. Это ведь амурский тигр, у него шерсть длинная — зимний вариант. Когда над формой работаешь, она уже несет в себе содержание. А люди привыкли воспринимать их как таких милых кошечек, только больших. Я честно сделал свою работу, уложился в срок, на грани нервного срыва был, сделал все, что мог. Оценка должна быть объективной, критика конструктивной. Я ведь делал тигра без договора, не получив денег. Сказал, что, когда поставят скульптуру, приживется она, тогда будем говорить о финансах.

Кошка Матроска как мечта о временах изобилия

На стеллаже красуется кошка Матроска, которая прославилась накануне Нового года на всю страну. Бездомная бедолага обреталась во Владивостокском аэропорту при продуктовом магазине. Пока сотрудники не обнаружили, что кошка съела море­продуктов на сумму примерно в тысячу долларов. Может быть, правда, они сами их съели, а на кошку повесили, никто не знает. Сейчас так не хватает веселых новостей, что про кошку написали едва ли не все отечественные СМИ, множество сюжетов прошло по ТВ, тысячи роликов появились в Сети. А недавно появилась новость, что скульптор Владимир Петровичев собирается увековечить кошку Матроску, создав ее скульптуру.

Памятник кошке Матроске, которая прославилась на всю страну, пока не воплощен

— Вижу, что вы Матроску уже в бронзе воплотили?
— Нет-нет, это тонированный пластилин. Так что, если вы возьмете ее за ушки, они сомнутся.

— Спасибо, что предупредили, я уже хотела ее погладить...
— Накануне Нового года мне вдруг стали звонить журналисты и спрашивать, не взялся бы я слепить кошку, о которой сейчас все говорят и пишут. Я сюжет видел, он меня позабавил, но поначалу не очень вдохновил. Ну и суета была перед Новым годом, в художественной школе, где я преподаю, много дел, закрутился и забыл почти. Потом каникулы настали, появилось свободное время. И я подумал, что интересно было бы слепить кошку, которая крадется к лежащей в изобилии рыбе. В нашем понимании это воровство. Но у кошки-то совсем другое восприятие. Все берут рыбные деликатесы, а ей почему-то нельзя, на нее шикают, отгоняют. Вот она и включила свои природные инстинкты, вышла на охоту, чтобы добыть себе пропитание. Она ведь очень деликатно все делала — осторожно вытянула лапкой какую-то рыбку, пожевала и с достоинством удалилась. Мне интересно было и рыбу сделать, этакий натюрморт, символ изобилия. Кошка Матроска — воплощение мечты об изобилии. Я ее так воспринимаю. И что в результате? Я сделал, а волна спала, тишь и гладь, о Матроске больше никто не вспоминает. Времени жалко. Мне уже 62 года, ну сколько осталось активной творческой жизни? С другой стороны, пока живем — надеемся.

— Животные — создания прекрасные и удивительные. А вот люди далеки от совершенства. Может быть, поэтому вы и ушли в анималистику?
— Знаете, мы тоже по-своему прекрасные и удивительные. Немало мы все-таки хорошего сделали. Хотя многим из нас хочется найти отдушину в мире животных. Меня не угнетают мои работы, спать не мешают. Они и трагичные есть, и милые, как вся наша жизнь.

— Напоследок немного грустный вопрос: как скульптору жить в эпоху экономического кризиса? Скульптура, даже малая пластика, не говоря уже о памятниках, монументах, — дело дорогостоящее...
— А в любую эпоху нелегко. Взять хотя бы перестройку, девяностые годы. Помню, как в кармане было сто рублей. А на них тогда даже хлеба было не купить. И все. Никаких сбережений. Только зарплата, которую я получал в художественной школе. А у меня семья, сын. Но я на волне любви к своему делу выживал. Надеюсь, и сейчас мне это поможет. Хотя грех жаловаться. Какие-то проекты у меня реализуются, чем-то я себя поддерживаю.

— Над чем работаете сейчас?
— Леплю портрет петуха. И это тоже не заказ, просто мне интересно. Я ведь в свое время в Зоопарке дневал и ночевал. Это в первые годы после окончания художественного училища. Я был молодой специалист, а в свободное от работы время ходил в Зоопарк, с утра до вечера рисовал зверей, фотографировал, наблюдал за ними. Познакомился с главным художником Зоопарка Володей Черноглазовым. Он все про зверей знал, кто чей сын, кто откуда приехал. Недавно я перебирал старые фотографии, еще черно-белые, сделанные фотоаппаратом «Ф-3». И попалась мне на глаза красивая фотография петуха — такого, как из сказки, с «масляной бородушкой». И захотелось его слепить. А раз идея появилась, то пошло-поехало.

В мастерской художника все стеллажи уставлены скульптурными изображениями животных — созданий прекрасных и удивительных

↑ Наверх